Задачей Государства считаю создание условий для развития гражданского общества. Люди, неравнодушные к тому, что происходит вокруг, должны иметь все возможности для реализации своих благородных устремлений.
Президент Российской Федерации Д.А.Медведев, Послание Федеральному Собранию Российской Федерации, 12 ноября 2009 года, Москва, Большой Кремлевский Дворец.
СООБЩИ!!!
о незаконном получении справок и лицензий!
ИССЛЕДОВАНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ ОБ ИЗМЕНЕНИИ ОРУЖЕЙНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
КАК ВЫ УЗНАЛИ О ВОВГО
 
Баннер
Федеральная-книга-жалоб.рф
Баннер
Баннер
Баннер

В гостях:
Сергей Зайнуллин, зампредседателя ЦС Всероссийского общества владельцев гражданского оружия;
"То, что происходит сейчас, можно сказать, это, с нашей точки зрения, некий фальстарт. Я думаю, что мы придем к легализации короткоствольного оружия, но для этого нужно выполнение двух предварительных условий. Первое – это существенное изменение судебной практики по необходимой обороне"
Владимир Химаныч, член общественного совета при ГУ МВД России по г. Москве.
 "А в качестве аргумента «за» скажу, что, конечно, к человеку каждому не приставишь ни охранника, ни полицейского, никого, и мы знаем массу случаев, когда человек оказывается в ситуации, где ему никто помочь не может, и ему приходится как-то самому оставаться один на один с той опасностью"



Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/



ПРОНЬКО: 19 часов 4 минуты в российской столице. Добрый вечер, господа. Это «Финам FM», начинаем наш большой вечерний интерактивный канал «Реальное время». В первом часе у нас гости, сегодня у нас будут дебаты. Очень сложная тема, но, тем не менее, благодаря господину Торшину, вице-спикеру Совета Федерации она так периодически становится в центре внимания российского общества: «Право на оружие в России: за и против». Это в этом часе.

В следующем часе, с 20 до 21 часа, будем подводить итоги сегодняшнего дня. Я выделил три таких, как мне представляется, важных темы. Это заявление адвокатов господина Навального о том, что в понедельник, возможно, ему будут предъявлены обвинения и даже возможен арест. Вот сейчас буквально несколько минут тому назад стало известно, что оппозиционер не собирается покидать страну, и в понедельник явится в СКР, куда его вызвали. Будем обсуждать эту тему.

Следующая тема – это, безусловно, старт Олимпиады-2012 в Лондоне. У нас будет прямое включение из британской столицы. Поговорим, но не только с точки зрения большого спорта, но и с точки зрения большой политики, потому как в России всегда так особо трепетно к олимпиадам относятся.

И третья тема. Вы знаете, очень интересная инициатива со стороны одного из депутатов «Единой России» запретить СМИ указывать национальность в своих сообщениях. Вы знаете, это достаточно давний спор о том, стоит или не стоит. Вот, по всей видимости, на осенней сессии Госдумы может быть внесен такой законопроект. И это мы обсудим. Все это будет с 20 до 21 часа.

Ну а прямо сейчас: «Право на оружие в России: за и против». Я представляю моих гостей. Это Сергей Зайнуллин, юрист, заместитель председателя центрального совета Всероссийского общества владельцев гражданского оружия. Сергей, добрый вечер.

ЗАЙНУЛЛИН: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: И Владимир Химаныч, член общественного совета при Главном управлении МВД России по городу Москве, ответственный секретарь региональной общественной организации «Гражданская безопасность». Владимир, добрый вечер.

ХИМАНЫЧ: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Напомню и средства коммуникации для вас, уважаемые слушатели: многоканальный телефон – 65-10-996 (код Москвы – 495) – для звонков; finam.fm – это наш портал в Интернете для ваших писем, там же идет и прямая веб-трансляция. Можете слушать, можете смотреть, как вам удобно. Ну и также посещайте наш портал finam.info, где мы вас круглосуточно информируем о самых важных и принципиальных событиях.

Сергей, позвольте с вас начать и услышать аргументы «за». Вот я с Торшиным, мы с ним заочную такую полемику вели в «Twitter», ну, модно же сейчас в социальных сетях. Я пообещал слушателям занять сегодня такую нейтральную позицию. У меня, безусловно, есть свои мысли, свое мнение, но я хочу услышать аргументы «за». Вот, может быть, на самом деле, не так все страшно, как представляется, если разрешить короткоствол в России?

ЗАЙНУЛЛИН: На самом деле, действительно все не так уж страшно.То, что происходит сейчас, можно сказать, это, с нашей точки зрения, некий фальстарт. Я думаю, что мы придем к легализации короткоствольного оружия, но для этого нужно выполнение двух предварительных условий. Первое – это существенное изменение судебной практики по необходимой обороне

Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/

У меня есть статистика судебного департамента Верховного суда, согласно которой осуждается по убийствам, совершенным с превышением пределов необходимой обороны, или тяжких телесных повреждений при превышении пределов необходимой обороны, порядка 1,5 тысяч человек в год. Это еще мы не берем огромное количество людей, которое осуждается исключительно по умышленным видам убийства. Бывают очень часто случаи, когда человек, который применил оружие в ситуации необходимой обороны, квалифицируются его действия как умышленное убийство или умышленное причинение тяжких телесных повреждений. Итак, у нас именно по статьям, связанным с превышением пределов необходимой обороны, осуждается ежегодно около 1,5 тысяч человек.

ПРОНЬКО: Это много?

ЗАЙНУЛЛИН: Это много. Потому что оправдывается порядка 50 человек, отказ в возбуждении уголовных дел по данному основанию – где-то сопоставимая цифра, тоже где-то 50-60 человек в год. Грубо говоря, порядка 90% вероятности человеку, применившему оружие в ситуации необходимой обороны, быть осужденным либо условно, либо лишение свободы. Такая вот удручающая статистика.

ПРОНЬКО: Принципиальный момент – это судебное решение, суды?

 

ЗАЙНУЛЛИН: Да. Можно сказать, что ситуация все-таки меняется, потому что последний обзор практики на уровне Верховного суда РСФСР был еще в 1984 году.

 

ПРОНЬКО: Давненько.

ЗАЙНУЛЛИН: Да. И сейчас только в июле 2012 года пленум Верховного суда принимает новое постановление пленума о необходимой обороне.

ПРОНЬКО: Сергей, но я не услышал главный принципиальный аргумент за, вот я хочу его услышать.

ЗАЙНУЛЛИН: Второе. Я начинаю с плохого, что препятствует. Первое – это судебная практика, но она все-таки меняется в лучшую сторону. Второе – до сих пор не решен вопрос о том, как нам отсечь неадекватных, асоциальных и экстремистски настроенных граждан. Потому что то ужесточение, которое происходит в отношении усиления контроля за оборотом гражданского оружия, носит в большей степени такой косметический характер.

Вот смотрите, последние изменения существенные в законе об оружии, связанные с травматическим оружием, произошли в декабре 2010 года. Я с моими коллегами входил в рабочую группу комитета Госдумы по безопасности, и мы занимались как раз этим законопроектом. Нам удалось отсечь некоторые наиболее такое неадекватные моменты и, скажем так, снизить вот это государственное закручивание гаек.

Что прошло? Прошла обязательность обучения (из существенных моментов), затем, почему-то прошел запрет импорта травматики и основных частей, хотя не совсем понятно, какое отношение это имеет к общественной безопасности. Тут, собственно, протекционизм, при чем тут общественная безопасность. Далее – было сокращено количество травматики на руках с 5 единиц до 2, но это, как я говорю косметическое, можно сказать, изменение. Ну вот, собственно, и все, что было из таких вот основных моментов.

ПРОНЬКО: Это понятно. Вы детализируете все. Вы мне скажите, зачем? Вот что изменится в России, если принять это решение?

ЗАЙНУЛЛИН: Ну, смотрите, что у нас из себя представляет право на оружие? Это конституционное право на собственность. Оно по Конституции может быть ограничено, но только в целях общественной безопасности, нравственности, защиты государства. Если мы ограничиваем какой-то вид оружия (короткоствольное, длинноствольное, антикварное и так далее), то какое отношение это имеет, пардон, к общественной безопасности? Поэтому, собственно, акценты надо делать совершенно на другом.

ПРОНЬКО: Но есть опасения, что все начнут стрелять друг в друга.

ЗАЙНУЛЛИН: Поэтому все-таки надо не оружие запрещать, не отдельные виды, а внедрять ту систему, которая будет отсекать вот этих неадекватных людей. Потому что очень часто Прибалтику приводят в пример как положительный, так и отрицательный. Можно вспомнить, как там шла легализация. Приобрести право на покупку пистолета или револьвера было довольно-таки просто: пришел, сдал экзамен, прошел медкомиссию – все, получил лицензию. Но чтобы получить право на ношение, отдельную лицензию, необходимо было обратиться в полицию и обосновать необходимость ношения.

ПРОНЬКО: Другими словами, это нарушение права на собственность. Вот так вы это трактуете. Владимир, я хочу услышать ваше мнение.

ХИМАНЫЧ: Вы знаете, я, в общем-то, отношусь к сторонникам легализации короткоствольного оружия, и считаю, что здесь в первую очередь нужно обратить внимание на механизм приобретения этого оружия. Если механизм приобретения короткоствольного оружия будет такой, как сейчас с травматическим оружием, то ничего хорошего, я думаю, не получится. Если же механизм приобретения будет схож с тем механизмом, который сейчас существует для длинноствольного нарезного оружия, то думаю, что это будет очень эффективная отсеивающая мера для неадекватных, недисциплинированных людей.

Ну, как аргумент приведу хотя бы то, что из зарегистрированного огнестрельного длинноствольного нарезного оружия совершается менее 0,5% преступлений в Российской Федерации. Оно не участвует в преступлениях, оно очень редко участвует в правонарушениях. А правонарушением у нас может считаться, например, нарушение транспортировки, ношения, такие вещи, которые прямой общественной опасности не представляют. Поэтому я думаю, что это будет достаточно безопасно для общества.А в качестве аргумента «за» скажу, что, конечно, к человеку каждому не приставишь ни охранника, ни полицейского, никого, и мы знаем массу случаев, когда человек оказывается в ситуации, где ему никто помочь не может, и ему приходится как-то самому оставаться один на один с той опасностью

Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/

И зачастую погибать.

 

ПРОНЬКО: Но человек может попасть в ситуацию, когда не он будет угрожать, а ему будут угрожать.

 

ХИМАНЫЧ: Совершенно верно. Но угрожать ему будет кто – те, кто незаконным образом приобрел оружие, либо те, кто угрожает ему вообще без применения оружия, что сейчас случается сплошь и рядом. Потому что если, например, мы берем ситуацию, когда человеку грозят ножом – простите меня, нож можно купить сейчас на каждом углу.

ПРОНЬКО: Я слышал эти аргументы, да, по поводу ножа.

ХИМАНЫЧ: Если мы говорим по поводу оружия, ну, конечно, та ситуация, которая сейчас, например, с травматическим оружием, я считаю, она недопустима. И, в общем-то, несмотря на то, что определенные меры по ужесточению контроля за ним были приняты, но меры были направлены немножко не туда. Действительно, в общем-то, вылилось это отчасти в протекционизм по отношению... Запрет на ввоз импортного травматического оружия и частей к нему, абсолютно бессмысленное сокращение с пяти до двух единиц владения травматическим оружием гражданином. Как будто если у него есть наклонности, например, применить его в состоянии агрессии, вспышки какой-то нервной, когда он себя не контролирует, какая разница – пять у него единиц или две у него единицы?

Мы опять идем не по пути, когда нужно выбирать, скажем так... Ну, слово «достойных», наверное, неправильное, потому что мы должны выбирать не достойных, а, скажем так, адекватных и подготовленных людей, которым можно доверить оружие.

ПРОНЬКО: Как их отобрать – поговорим сразу после краткого выпуска новостей

Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/

ПРОНЬКО: 19 часов 18 минут. «Право на оружие в России: за и против». Здесь у нас Сергей Зайнуллин и Владимир Химаныч. Для звонков – наш многоканальный телефон 65-10-996, для ваших писем – finam.fm, наш портал в Интернете. Очень много писем из разных городов. Но я хочу все-таки, Владимир, продолжить вашу мысль. Отобрать, а как отбирать?

ХИМАНЫЧ: В первую очередь в плане психологической подготовки, когда человек способен себя контролировать, способен контролировать вспышки гнева.

Что мы видим сейчас? Например, на дороге какая-то ситуация, даже не ДТП, просто одна машина подрезала другую – уже зачастую в ход идет травматика. Конечно, отчасти это происходит потому, что травматику у нас приобретают люди, которые слабо представляют, что они покупают. Они знают, что это оружие не летальное, не смертельное, и считают: «Я потратил 15 (а теперь уже 40) тысяч рублей за какую-то цацку, так пусть она свои деньги отрабатывает. Зачем я буду махать кулаками, если эта штука, во-первых, не смертельная, во-вторых, бьет на большем расстоянии, чем можно достать рукой. Ну и, наконец, деньги уже уплачены». Но человек не понимает, что из этой штуки вполне можно убить. Вот остановить ей можно далеко не всегда, а убить ей в ряде случаев вполне возможно.

ПРОНЬКО: Это понятно. Отобрать как?

ХИМАНЫЧ: Я же сказал. Например, существует...

ПРОНЬКО: А как это определять?

ХИМАНЫЧ: Существуют определенные психологические методики. Вот у нас сейчас для приобретения оружия, неважно, какого, ну того, которое лицензируется, человек должен предоставить 046 форму медицинскую. Там в числе прочего должно пройти освидетельствование его психиатром. Ну, освидетельствование психиатром, конечно, на самом деле, что-то дает, но это, в общем-то, очень мало.

ПРОНЬКО: В стране, где все покупается и продается, это не проблема.

ХИМАНЫЧ: Это немножко другая тема, хотя я соглашусь с вами. А вот собеседование с грамотным психологом по специально разработанным методикам, а такие методики есть, я считаю, что оно могло бы отсекать очень много тех, кто просто неспособен контролировать свой гнев. На мой взгляд, это основная проблема и основная ситуация.

Не то, что человек сознательно для совершения умышленного убийства будет применять оружие. Он и сейчас достанет это оружие, если ему нужно будет совершить умышленное убийство, заранее спланированное. А вот главная проблема – это вспышки гнева. Во время участия в управлении автомобилем...

ПРОНЬКО: Как вариант.

ХИМАНЫЧ: Да, как вариант. И вот именно это первое, на что психолог должен обратить внимание. Второй момент – это определенная подготовка, человек должен иметь определенные навыки безопасного обращения с оружием. Потому что человек может просто слабо представлять себе, как работает то оружие, которое он приобретает, и случайно себя ранить или убить, или окружающих. В конце концов, он должен иметь хотя бы какие-то первичные навыки стрельбы, он должен уметь безопасно для третьих лиц, для окружающих, применить оружие, если такая необходимость возникнет.

ПРОНЬКО: Я вам хочу сказать из собственного опыта, к сожалению, печального опыта, не просто навыки, а 40-летняя практика общения с оружием не гарантирует того, что оно в неподходящий момент не выстрелит.

ХИМАНЫЧ: Гарантии может дать только Господь Бог, а мы можем, скажем так, с большой или с очень большой вероятностью что-то прогнозировать. Но гарантии дать, конечно, никто не может.

ПРОНЬКО: Я хочу вернуться к вопросу о том, что покупается и продается. Как вы себе это представляете? В стране все реально продается. Вот есть там, я не знаю, 1 рубль 20, 2,20, 5,20, цена вопроса. Ну вот и будут все эти справки покупать. И?

ХИМАНЫЧ: С таким подходом можно и рынок недвижимости так же... Сказать, что, ну а как же...

ПРОНЬКО: Рынок недвижимости не влияет на судьбу человека.

ХИМАНЫЧ: Еще как влияет! Вероятность остаться без квартиры...

ПРОНЬКО: Нет, минуточку, минуточку. Я задаю конкретный вопрос: как эту проблему, на ваш взгляд, возможно решить? Пожалуйста, Сергей.

ЗАЙНУЛЛИН: Я поддержу коллегу Владимира. Отделением проблемы права Российской академии естественных наук где-то три года назад был начат эксперимент по созданию модели правомерного владения оружием гражданами. Создана модель саморегулируемой организации, и она показала, что за три года было в 50 регионах среди членов нашей организации, экспериментальной организации, шесть случаев применения оружия в ситуации необходимой обороны. Все шесть случаев были признаны полицией правомерными еще на стадии до возбуждения уголовного дела.

И на основе этого были сформулированы следующие предложения. Помимо существующей системы лицензирования добавить еще и рекомендации от общественных организаций соответствующего профиля (охотничьи, спортивные клубы, ДОСААФ, «Динамо» и так далее). И чтобы не было коррупции, о которой вы говорите, чтобы эти рекомендации не покупались и не продавались, ввести еще и ответственность организаций за выданную рекомендацию. Применил человек неправомерно, вчинили ему гражданский иск о возмещении либо потерянной жизни, либо потерянного здоровья, и первой платит организация та, которая выдала ему эту рекомендацию.

ПРОНЬКО: Думаете, это остановит?

ЗАЙНУЛЛИН: Сейчас у нас жизнь человека по существующей судебной практике начинает оцениваться порядка 2 миллионов рублей.

ПРОНЬКО: Я знаю, да, эту статистику. Как это ни цинично звучит, но это действительно так, да.

ЗАЙНУЛЛИН: Это лучше, чем та ситуация, когда жизнь человека вообще не оценивалась никак, согласитесь. И сами эти организации заинтересованы в том, чтобы вот эту группу риска, о которой мы говорили, явно асоциальные граждане, явно экстремистские граждане к ним не попали. Им рекомендации выдаваться не будут – самая явно выраженная группа риска.

ПРОНЬКО: Смотрите, господа, я не ставлю под сомнение ваши доводы, но сразу на память приходит господин Евсюков, человек, который вообще служил в органах. Там тоже, наверное, какая-то фильтрация существует?

ЗАЙНУЛЛИН: Разумеется.

Если мы сможем отсечь хотя бы 80-90% неадекватных граждан, то уровень противоправного применения оружия существенно сократится. Стопроцентной гарантии не даст ничто.

ПРОНЬКО: И никто.

ЗАЙНУЛЛИН: И никто, да. Если посмотреть на европейский опыт, собственно, в континентальной Европе существуют аналогичные схемы – это германская клубная система, это французская система, при которой можно владеть практически любым оружием, но для права ношения нужна рекомендация.

ПРОНЬКО: Членов этого клуба, допустим?

ЗАЙНУЛЛИН: Да, да, да. Там федерация французская. Это и в скандинавских странах подобная система. Но, опять-таки, там был Брейвик. Система фильтрации все равно не сможет отсеять все 100%. Поэтому единицы, конечно...

ПРОНЬКО: Не стоит этого бояться?

ЗАЙНУЛЛИН: Единицы, конечно, будут проскакивать. Это и Евсюков через многолетнюю милицейскую службу и постоянные переаттестации проходил, это и Брейвик, который все-таки через клубную систему прошел. Но из громких случаев во всей, скажем так, Западной Европе один Брейвик.

ПРОНЬКО: Но есть неединичные случаи, как в Соединенных Штатах.

ЗАЙНУЛЛИН: Это не стрельба каждый день. В Соединенных Штатах система совершенно простая: в трех штатах из 50-ти действительно свободная продажа оружия, пришел в магазин и купил.

ПРОНЬКО: А то, что Торшин предлагает, это не американский вариант, это не свободная продажа?

ЗАЙНУЛЛИН: Нет, нет, нет. Александр Порфирьевич, насколько мне известно, не предлагает отменить систему лицензирования.

ПРОНЬКО: Там принципиально другая система. И, тем не менее, молодой человек, который до случая под Денвером, был достаточно адекватным, закупил целый арсенал и расстрелял людей. Понимаете... А вы мне можете объяснить, что нам так приспичило сейчас это делать?

ХИМАНЫЧ: Я бы не сказал, что нам приспичило. Ведь количество людей, которые погибают от насильственных преступлений, и которые смогли бы и свою жизнь спасти и сохранить, и жизнь окружающих, это количество огромное. Ведь в год, если в ДТП у нас порядка 30 тысяч человек гибнет, то от насильственных преступлений гибнет намного больше. И огромное количество этих людей могло бы спастись, если бы они имели при себе законное оружие. А ведь мы этих людей теряем. В общем-то, это недопустимо, значительная часть этих людей не являются ни асоциальными людьми, ни психопатами, вполне могли бы себя контролировать и абсолютно никакой угрозы для окружающих бы не представляли. И мы вот это количество людей теряем, мы не можем с этим смириться.

ПРОНЬКО: Это не приспичило, а уже актуальность такова, да?

ХИМАНЫЧ: Знаете, было бы логично, если бы в 90-е годы, когда, собственно, разгул преступности был больше, чем сейчас, так немножечко...

ПРОНЬКО: Не знаю. Судя по тем сообщениям, которые мы получаем...

ХИМАНЫЧ: А вы не судите по этим сообщениям.

ПРОНЬКО: Как же? Мы получаем их от МВД.

ХИМАНЫЧ: В том-то и дело. Если судить по реальной статистике того, что было и того, что сейчас есть, количество преступлений против личности, в общем-то, немножко поменьше сейчас будет, мягко говоря. Так вот, в те времена, собственно, и нужно было эту систему вводить, и у нас огромное количество людей осталось бы в живых.

ПРОНЬКО: Ну, возможно, возможно. Хотя я еще раз... А на основании каких тогда сведений нам судить о криминогенной обстановке в стране, если не по сообщениям МВД?

ХИМАНЫЧ: Хотя бы по улице можно ходить иногда немножечко и смотреть, как сейчас и как было в те времена.

ПРОНЬКО: Ключевое слово «иногда» все-таки. Нет, мы и в 90-е ходили...

ЗАЙНУЛЛИН: Возвращаясь к США. Мало об этом говорится. Говорится о том, что громкий случай, какое-то там массовое убийство, 10, 15, 20 человек погибает, и к счастью, такие случаи нечасты.

ХИМАНЫЧ: А сколько людей спасается при этом.

ЗАЙНУЛЛИН: Но, опять-таки, ФБР ведет интересную статистику – сколько преступников погибает от правомерного применения оружия. Ежегодно порядка 200 преступников убивают сотрудники правоохранительных органов при самообороне, при задержании, и порядка 300 преступников законно убивают граждане.

ПРОНЬКО: Мы продолжим наш разговор «Право на оружие в России: за и против». Ваши звонки – на 65-10-996 (код Москвы – 495), ваши письма – на finam.fm. После новостей запустим еще и голосование.

Новости.

Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/

ПРОНЬКО: Это «Реальное время». 19 часов 31 минута в российской столице. «Право на оружие в России: за и против». Владимир Химаныч и Сергей Зайнуллин здесь у нас в московской студии прямого эфира.

Давайте, вы будете голосовать, я запускаю SMS-голосование. Вы за право на оружие, чтобы в России, вот при всех тех фильтрах, о которых сегодня говорили мои гости, это было реализовано? Вы «за» – 5533, SMS-сообщение с буквой «А». Вы «против»? Я вас сейчас не спрашиваю, почему вы за или почему вы против, сейчас идет именно SMS-голосование. Вы «против» – 5533, SMS-сообщение с буквой «Б». Голосование запущено, пожалуйста, участвуйте. Звоните, пишите.

Господа, давайте мы запараллелим наш разговор и с теми письмами, которые я получаю. Александр пишет: «Я резко против данной инициативы. Мой брат периодически употребляет наркотики (к счастью, не тяжелые) и злоупотребляет алкоголем, плюс ко всему имеет, пусть и погашенную, но все-таки судимость. Так вот, этот человек без каких-либо проблем проходит медкомиссию, получает справки из всех диспансеров, акт от участкового (который к нам даже не заходил) и вполне законно становится обладателем огнестрельного охотничьего оружия. У меня вопрос к господину Зайнуллину: почему наше государство не может контролировать данную проблему в рамках действующего законодательства, а хочет еще сильнее усугубить положение?»

ЗАЙНУЛЛИН: Государство не может контролировать все и вся, если это не тоталитарное государство.

ПРОНЬКО: Ну, здесь авторитарное государство. Ну, хорошо, да.

ЗАЙНУЛЛИН: Именно тоталитарное.

ПРОНЬКО: Я понимаю, в чем изыск политологических...

ЗАЙНУЛЛИН: Поэтому нужно участие общества, и поэтому мы предлагаем систему общественного саморегулирования, чтобы именно общество было первым фильтром, первым барьером по отсечению вот таких людей, о которых говорит автор вопроса. Если вспомнить о ситуации развития саморегулирования в России, которое пришло к нам из той же Европы, из тех же США, то гораздо более опасные вещи – энергетика, строительство – государство совсем полностью отошло от лицензирования и передало это все в общественное саморегулирование. После вот этих громких случаев...

ПРОНЬКО: Я знаю, что такое СРО в строительстве. Лучше бы они это вообще не трогали. Во что они превратили эту идею... Я знаю автора законопроекта, который был на начальной стадии, что в итоге было принято...

ЗАЙНУЛЛИН: Я тоже знаю. Я работаю с позиции инвестора, поэтому у меня есть хотя бы какие-то гарантии, что, в случае существенных нарушений со стороны подрядчиков, проектировщиков и так далее, мне хоть какой-то вред будет компенсирован.

ПРОНЬКО: О’кей. Я, правда, не хочу, чтобы эксперименты ставили на живых людях. Все-таки стройка это стройка, там другие направления, а здесь – оружие. Но вполне возможно, что вы правы.

На следующий вопрос я хочу, чтобы Владимир ответил. Кстати, тезка его из Тамбова, Владимир, пишет: «Мне кажется, что нашей полиции при наличии у граждан оружия будет работаться крайне тяжело – просто так из дома в отдел без оснований не заберешь, труднее будет провести обыск или выемку несанкционированную и прочие беспредельные действия». Я вам цитирую письма, как они приходят, не редактирую.

ХИМАНЫЧ: У нас и так без оснований обыск не проведешь, и любое доставление, оно у нас обязательно должно быть обосновано. Потому что если оно необоснованно, то, соответственно, сотрудник за это несет наказание. Кто бы мне чего ни говорил, что это не происходит, я каждую неделю езжу по территориальным отделам, и говорю, что это происходит. Поэтому не вижу здесь ничего абсолютно сложного.

Кстати,

Очень многие сотрудники полиции, а раньше – милиции, особенно если мы говорим о тех людях, которые работают на земле, они давно являются сторонниками легализации короткоствольного оружия.

Чем выше должность, тем уже больше ответственность, там, естественно, мнение несколько меняется.

ПРОНЬКО: А что так, можете объяснить, почему так?

ХИМАНЫЧ: Я же говорю, чем выше должность, тем выше ответственность, поэтому мнение, оно...

ПРОНЬКО: Те, кто на земле, они безответственные?

ХИМАНЫЧ: Не то, что безответственный. Он отвечает за себя лично и за ту ситуацию, на которую он выехал. Он не отвечает ни за общественный резонанс, ни за, скажем так, оценку, которая будет дана его подразделению, он отвечает только за себя и за того парня, к которому он приехал.

ПРОНЬКО: Так если ответственность увеличивается, значит, люди понимают, что не все так просто.

ХИМАНЫЧ: Не все так просто, конечно. Если, еще раз повторю, контроль за оружием будет утерян... Я, например, не сторонник того, чтобы... Я не против клубов, я считаю, что клубы – это очень хорошо, но все же контроль за оборотом оружия я бы оставил государству. Оставил бы полностью государству и свел бы все отношения при получении лицензии к отношениям между гражданином, который хочет получить лицензию на короткоствольное оружие и государством. И посредник, мне кажется, здесь никакой не нужен.

ПРОНЬКО: Отдать на откуп коррумпированному государству?

ХИМАНЫЧ: Я его таковым не считаю. Во всяком случае, по моему мнению, оно у нас не более коррумпировано, чем, например, Италия, Испания...

ПРОНЬКО: Мне неинтересна Италия, Испания.

ХИМАНЫЧ: А мне интересна.

ПРОНЬКО: А мне неинтересна. Я вам объясню. Я живу здесь, и я знаю, как они пилят, я знаю, какие расценки на дверях неофициально.

ХИМАНЫЧ: А я знаю, как бывает на белом свете, и почему происходит то, что происходит.

ПРОНЬКО: А зачем вам? Мы живем в России, понимаете? Вот это должно интересовать. И вы предлагаете коррумпированному государству отдать этот вопрос.

ХИМАНЫЧ: Я еще раз говорю, что я его не считаю более коррумпированным, чем ряд других стран, где такой проблемы почему-то...

ПРОНЬКО: Вам от этого легче, что ли, становится? Вот от того, что вы сравнительный анализ проводите?

ХИМАНЫЧ: Нет, мне становится не легче, мне становится понятнее.

ПРОНЬКО: А, ну понятно. Здесь мы с вами не находим общих точек, потому что я считаю, что своя рубашка должна быть ближе к телу.

ХИМАНЫЧ: Совершенно с вами согласен. Поэтому я предпочитаю жить не в воздушном замке идеальном, как мне хотелось бы, но который почему-то, к сожалению, невозможен, а в реальном государстве.

ПРОНЬКО: Понимаете, это моя страна и она меня интересует. А Италия меня не интересует ни с какой стороны. И оттого, что там пилят или там более коррумпированные чиновники... Мне это неинтересно.

ХИМАНЫЧ: Вот именно поэтому мы приходим к какому-то абстрактному непониманию, именно непониманию, почему же происходит то, что у нас происходит.

ПРОНЬКО: Чиновники в России честные?

ХИМАНЫЧ: А я не говорю, что они честные. Они нигде не честные.

ПРОНЬКО: Вы какому государству хотите отдать этот вопрос на откуп?

ХИМАНЫЧ: В данной ситуации, естественно, России.

ПРОНЬКО: Понятно. Вы знаете характеристики нынешнего государства? Заявления господина президента, господина премьера о том, сколько откатывается, сколько не направляется по целевому назначению? Вот этим людям вы предлагаете взять этот вопрос в свою компетенцию.

ХИМАНЫЧ: Я предлагаю исходить из тех реалий, в которых мы живем, а не жить в воздушном замке.

ПРОНЬКО: Дмитрий из Новосибирска пишет: «Легализация права на огнестрельное оружие приведет, прежде всего, к росту уличных преступлений и грабежам с использованием этого самого легализованного оружия. Поэтому сторонникам права на оружие надо подумать о последствиях, а не о красивом аксессуаре».

ЗАЙНУЛЛИН: Но все-таки опять вопрос: какие фильтры будут работать? Если будет та же ситуация, как и сейчас, когда сотрудник лицензионного органа сделал все четко по инструкции, принял весь предусмотренный законом пакет документов, даже если к нему придет совершенно неадекватный товарищ со свастиками на лбу вытатуированными, все равно он должен будет ему по закону выдать лицензию. Иначе тот пойдет жаловаться на него в прокуратуру.

ПРОНЬКО: Или подаст в суд.

ЗАЙНУЛЛИН: Или подаст в суд, да. Поэтому не может государственная система отсеивать подобных неадекватных людей. Нет, есть вариант.

ПРОНЬКО: В чем?

ЗАЙНУЛЛИН: Когда решение о выдаче лицензии будет приниматься судом. Но это, скажем так, при нынешней загруженности судов это нереально, просто нереально.

ПРОНЬКО: При нынешнем администрировании вообще в стране это, по-моему, тупиковая ветка. Хорошо. Очевидный вариант – это государство. Второй вариант – саморегулируемая организация.

ЗАЙНУЛЛИН: В дополнение к существующей государственной системе, опять-таки.

ПРОНЬКО: Хоть какой-то противовес произволу чиновников. Идет SMS-голосование. Письма – на finam.fm, звонки – на 65-10-996 (код Москвы – 495). Вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня Владимир зовут. Добрый день. Я бы хотел высказаться по этой теме. Вот смотрите, возьмем нашего Евсюкова знаменитого, сколько он убил человек в этом универсаме? Я так понимаю, что больше пяти человек. Если бы хотя бы у одного из посетителей был пистолет, может быть, произошло бы намного меньше убийств со стороны Евсюкова. Может быть такое?

ПРОНЬКО: Так.

СЛУШАТЕЛЬ: Это первая посылка. Вторая посылка. Вот сейчас вы прочитали сообщение господина о том, что легализация оружия приведет к тому, что увеличится количество краж с помощью этого оружия.

ПРОНЬКО: Да, так считает Дмитрий из Новосибирска, и он имеет право на свое мнение. Я сразу предупреждаю. Учить человека не надо.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, нет, нет. Я пытаюсь ему возразить. Дело в том, что предлагается легализовать оружие только отстрелянное, любое приобретаемое короткоствольное оружие будет иметь свой паспорт. Поэтому любой выстрел, совершенный этим оружием будет сразу определен – кто пользователь, владелец или собственник этого оружия. И будет за это нести достаточно серьезную ответственность, вплоть до уголовной. Я так себе представляю.

ПРОНЬКО: Да, хорошо. Что скажете, правильно представляет?

ХИМАНЫЧ: Я скажу, что, если должным образом организовать работу пулегильзотеки, то да, каждый выстрел, если пуля и гильза будет найдена, конечно же, покажет, из какого оружия она была выпущена. Но для этого пулегильзотека должна быть электронной, а не такой, как сейчас.

ПРОНЬКО: А сейчас?

ХИМАНЫЧ: А сейчас она, в общем-то, весьма примитивна.

ПРОНЬКО: Бумажная?

ЗАЙНУЛЛИН: В ящичках, в коробочках.

ХИМАНЫЧ: Она сейчас вещественная: сейчас у нас хранится каждая пуля, каждая гильза из проданного в России нарезного оружия. Но проблема в том, что если где-то во Владивостоке произошло убийство или применение оружия, или использование, не важно, мы нашли пулю и гильзу... Ну, вы представляете, что дальше с этой пулей и гильзой делать? Если у нас есть ограниченный круг подозреваемых – да, мы отработаем это блестяще. Но если у нас нет какого-то предварительного круга подозреваемых, то нам дальше делать практически нечего.

ПРОНЬКО: А сложно перевести в электронный вариант?

ХИМАНЫЧ: Очень просто. Это можно было сделать еще в 90-е годы, уже тогда мощность компьютеров позволяла создать всероссийскую электронную пулегильзотеку.

Вот вы, когда в магазине на кассу приносите товар, там лазер считывает у вас штрихкод. Можно разработать такую программу, и уже существует масса таких программ, когда на пуле имеются контрольные точки, они естественным образом образуются при прохождении через нарезы ствола. Соответственно, мы эту пулю сканируем, заносим ее в электронную базу. И теперь не важно, если в Калининграде произошло происшествие, и мы нашли пулю, мы ее точно таким же лазерным сканером считываем и выясняем, что выпущена она была...

ПРОНЬКО: Владимир, а что мешает реализовать?

ХИМАНЫЧ: Наверное, только, скажем так, некая косность мышления. Вот единственное, что я вижу.

ПРОНЬКО: МВД?

ХИМАНЫЧ: Скорее всего, наверное, ЭКЦ МВД, я бы конкретно обозначил.

ПРОНЬКО: Хорошо. Но есть вероятность, что это будет реализовано?

ХИМАНЫЧ: Программы такие созданы и, скорее всего, они созданы не просто для того, чтобы их в стол потом запихнуть. Просто это дело времени. И я бы, например, не тянул с этим внедрением.

ПРОНЬКО: Хорошо. Вы в эфире. Как вас зовут? Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Василий, Москва. Дело, может быть, с оружием хорошее, но на начальном этапе введения будет огромное количество жертв, и жертв в первую очередь из числа владельцев оружия.

ПРОНЬКО: Почему вы так считаете?

СЛУШАТЕЛЬ: Если сейчас для совершения грабежа достаточно толкнуть и выдернуть сумку, то после легализации оружия надо будет очень сильно ударить трубой по голове. После чего уже, может быть, у убитого похитить оружие, и потом пускай его идентифицируют, сколько хотят. И использовать можно, как угодно. Вот и все.

ПРОНЬКО: На первоначальном этапе – принципиальный момент – будет много жертв. Сергей?

ЗАЙНУЛЛИН: Вы знаете, еще с давних времен криминальный мир специализируется: есть грабители, которые применяют оружие; есть грабители, которые применяют хозяйственно-бытовые предметы; есть, которые оружия не применяют. И структура преступного мира остается примерно постоянной.

ПРОНЬКО: Но все-таки общество не все состоит из представителей криминального элемента.

ЗАЙНУЛЛИН: Автор вопроса боится, что преступники будут...

ПРОНЬКО: Что обычные граждане, а не только преступники, начнут направо и налево.

ЗАЙНУЛЛИН: Насколько я понимаю, он боится, что преступники будут более жестко действовать в отношении потенциальных владельцев оружия.

ХИМАНЫЧ:

Опасаясь, что гражданин вооружен, они просто будут более жестко действовать. Есть такие опасения, кстати, не совсем напрасные. Потому что, действительно, в странах, где высока вероятность встретить вооруженную жертву, преступники обычно действуют более жестко.

Это действительно так. Но, в общем-то, на практике я бы не сказал, что это им сильно помогает.

ПРОНЬКО: Продолжим после краткого выпуска новостей. Звоните, пишите, не забывайте проголосовать.

Новости.

Читать полностью:http://finam.fm/archive-view/6471/

ПРОНЬКО: 19.47. Это «Реальное время». «Право на оружие в России: за и против». Здесь Владимир Химаныч и Сергей Зайнуллин. 65-10-996, finam.fm – это наши средства связи. На портале идет прямая веб-трансляция, можете смотреть нашу программу. И параллельно идет SMS-голосование, участвуйте.

Олег пишет: «Аргументы насчет того, что имение и ношение оружия поможет защитить себя, как мне кажется, весьма ложно. Это значит, что и преступник имеет право открыто иметь и пускать в ход свое оружие. Преступник всегда более готов к применению оружия, чем простой смертный. После этого попробуй доказать, что он (преступник) не защищался от нападения».

ХИМАНЫЧ: Ну, это надуманная ситуация. Если мы говорим про ситуацию, когда, скажем так, произошел какой-то конфликт между, например, двумя группами людей, что сейчас очень часто встречается, но, заметьте, никто из них изначально не планировал какое-то преступление, вот они сошлись не в том месте не в то время – вот здесь действительно крайне сложно.

И, к сожалению, было сказано, и я только могу присоединиться к тому мнению, что у нас правоприменительная практика, судебные решения по делам о необходимой обороне, я не побоюсь такого термина, катастрофическая. Дело в том, что у нас очень правильно прописана на бумаге 37-я статья (необходимая оборона), но, к сожалению, на практике это практически не работает. Коллега назвал – 10% дел, когда...

ПРОНЬКО: Оправдательные приговоры.

ХИМАНЫЧ: Да. По моему мнению, количество гораздо меньше, потому что, действительно, мы не учитываем обвинения в убийстве, обвинения в нанесении тяжких телесных повреждений, там, где, несмотря на совершенно ясную ситуацию с необходимой обороной, людей осудили именно по таким статьям. Им не говорили, что «вы превысили пределы необходимой обороны».

ПРОНЬКО: Законодательство не репрессивного характера, а исполнение фактически репрессивное.

ХИМАНЫЧ: Законодательство в плане необходимой обороны, я считаю, у нас лучшее в Европе, но, к сожалению, правоприменительная практика, она просто чудовищная.

ПРОНЬКО: Тогда опять задаю вопрос: в чем причина?

ХИМАНЫЧ: Причина в сложившейся еще с конца 80-х годов тенденции, что если есть труп, значит, кто-то должен сесть. Если есть искалеченный, значит, кто-то должен сесть. Вот такая ситуация, к сожалению.

В общем-то, сейчас вот было новое постановление пленума Верховного суда. Ну, я, конечно, немножечко надеюсь, что оно что-то изменит, но, в общем-то, не сильно на это...

ПРОНЬКО: У нас не прецедентное право.

ХИМАНЫЧ: Оно не прецедентное. В общем-то, районные суды обычно стараются на постановления пленума не плевать открыто.

ПРОНЬКО: Поглядывают.

ХИМАНЫЧ: Поглядывают, да. Но иногда и плюют, скажем так, такое тоже случается. Но самое главное, что даже постановление пленума, на мой взгляд, недостаточно конкретно разъясняет суть, в общем-то, того, как должен был бы суд рассматривать такие дела. То, как прописана на бумаге 37-я статья Уголовного кодекса, с тем, как это происходит на самом деле, катастрофически разнится.

ПРОНЬКО: Идем дальше. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, меня зовут Михаил. Вот у меня такой взгляд. Можно, наверное, разрешить продавать оружие в России, но нужно выполнить два условия, подготовить. Первое – это независимый суд должен быть, вот независимый, понимаете, вот независимый для рассмотрения любого дела с применением оружия.

ПРОНЬКО: Где его взять, Михаил? Вот независимый, трижды сказанное слово.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот я вам говорю условия, да. И второе – за преступления с применением оружия от пожизненного срока. Вот тогда, когда вы будете задумываться, купить вам его или нет, вы сразу будете думать: «Может быть, не надо мне его покупать?» А тот, кто пойдет с оружием на преступление, соответственно, будет думать: «Пойти мне на это преступление с оружием или нет?»

ПРОНЬКО: Спасибо, Михаил. Но это как раз вот репрессивный вариант.

ХИМАНЫЧ: Он правильно сказал насчет независимого суда. Дело в том, что если бы категория этих дел рассматривалась судом присяжных, то, конечно же, вероятность судебной ошибки, мне кажется, была бы намного меньше. Дело в том, что если речь не идет об обвинении в убийстве, если речь не идет об обвинении в наступлении смерти в результате тяжких телесных повреждений, то все остальные категории дел, они здесь будут рассматриваться не судом присяжных, и вероятность ошибки здесь очень велика.

Если бы каждое дело, где есть хоть какое-то подозрение в том, что это была необходимая оборона, рассматривал суд присяжных, я думаю, что любой человек, который ходит по этой земле, ездит на этом транспорте, живет в тех же городах, где живем мы, я думаю, он бы гораздо лучше расценил эту ситуацию, чем, к сожалению, очень, на мой взгляд, оторванные сейчас от наших реалий судьи.

ПРОНЬКО: К сожалению, очень авторитетный человек, бывшая судья Конституционного суда России Тамара Морщакова здесь в нашей студии сказала, что независимые суды, в нынешней системе координат России, это фантастика. Потому что та созданная система назначения судей, она не подразумевает никакой независимости – это определенная вертикаль, где очень серьезная доминанта исполнительной власти.

ХИМАНЫЧ: Я, пожалуй, с ней соглашусь. Но все-таки во время суд присяжных присяжные выносят вердикт «виновен» или «невиновен».

ПРОНЬКО: Валерий, но мы с вами понимаем, в России не очень любят, я имею в виду в судах и во власти, суды присяжных. Ну, посмотрим. Безусловно, постановка вопроса о независимости судов справедлива. Что касается репрессивного аппарата, что за преступление пожизненно... А давайте сразу «вышку»? Ну и чего? Да никакого эффекта не будет. Я не верю...

ХИМАНЫЧ: В ряде случае и «вышка» была бы неплохо.

ПРОНЬКО: Нет, я против смертной казни.

ХИМАНЫЧ: А я – за.

ПРОНЬКО: Но это тема другой программы. Вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Это Олег, Москва. Я боюсь, что сложится такая же ситуация, как с выдачей прав на вождение автомобиля. Будут получать лицензии абсолютно кто попало, и будут случаться ситуации вообще нелепые. Я сам на полигоне служил, с оружием имел дело, это очень серьезная вещь. Вплоть до того, что нужно стоять рядом, человека по рукам бить, чтобы он не поворачивал куда не надо это оружие. А у нас нет осмысления этой ситуации вообще и понятия, что это совсем не игрушка.

ПРОНЬКО: Да, спасибо.

ЗАЙНУЛЛИН: Опять-таки, о чем мы говорим. Тот, кто отсеивает, тот должен нести ответственность, тот, кто принимает решение в качестве фильтра, тот должен нести ответственность. В первую очередь, конечно, материальную ответственность своим кошельком, своим карманом.

ПРОНЬКО: Может быть, действительно, почему нет.

ЗАЙНУЛЛИН: И, возвращаясь к вопросу о том, что преступники массово будут применять оружие. Опять-таки, по статистике судебного департамента, в 42 случаях нападения на граждан преступники применяют оружие или предметы, используемые в качестве оружия. Так что мы видим, что и сейчас не особо стесняются в применении оружия.

ПРОНЬКО: Но опасение заключается именно в том, что может произойти эскалация.

ХИМАНЫЧ: Но мы-то видим, что законно приобретенное оружие зарегистрированное, оно в преступлениях участвует в очень незначительном проценте. Если мы говорим про нарезное длинноствольное оружие, которое сейчас доступно для граждан, сейчас можно пойти и купить его, это не какая-то фантастика. Просто многие не знают, что у нас с 1993 года в России спокойно законно можно приобрести оружие. Так вот, возвращаясь к нарезному длинноствольному оружию, меньше 1% преступлений с ним. Значит, система работает, значит, она достаточно эффективна.

ПРОНЬКО: Хорошо. Добрый вечер, вы в эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Эдуард, город Великие Луки. У меня такой вопрос. Во время обсуждения прозвучало такое мнение, что надо ограничить продажу оружия людям с экстремистскими наклонностями. Меня интересует, что автор высказывания имел под этим в виду. Просто я националист, и не скрываю этого. Но я готов пройти любой тест, и он покажет, что у меня и с гневом все в порядке. Но вот я националист. Если «пробить», допустим, меня по компьютеру, то это становится понятно. Получается, что у меня нет шансов на получение и ношение короткоствола?

ПРОНЬКО: Да, спасибо. Нас в политику втягиваю медленно, но верно.

ХИМАНЫЧ:

Нет, если человек контролирует свой гнев, если он не собирается использовать оружие в какой-то деятельности, то его взгляды и убеждения – это его взгляды и убеждения. И никто не может ему запретить иметь такие взгляды и убеждения до тех пор, пока он не совершает что-то запрещенное законом.

ПРОНЬКО: Ну, здесь намек на то, что у нас власть борется с определенными группами политических оппонентов.

ЗАЙНУЛЛИН: Давайте все-таки, как сказал коллега, разделять убеждения человека и те действия, которые он совершает. Это и распространение экстремистских лозунгов, и призывы, и какие-то незаконные действия и так далее. Это совершенно разное. Потому что убеждения человека, они, может быть, когда они явно не проявляются, они никому и не мешают, по большому счету.

ПРОНЬКО: Согласен. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Евгений. Я хотел бы поделиться своим печальным опытом использования газового оружия, простого газового оружия. Рассказываю. Меня человек реально душил, рядом со мной была сумка моей жены, где был ее зарегистрированный газовый пистолет 8-милиметровый. Я его вытащил, мне удалось его передернуть, и я выстрелил ему в живот. Вы бы видели, что произошло с этим человеком. Это газовое оружие. Там ни пластиковая заглушка не вылетела, ничего. Я его потом лечил два месяца. Да лучше бы он меня задушил.

А вот сейчас речь идет о том, чтобы раздать всем подряд реальное оружие. Страшно. Вот кто это увидит – откажется от оружия навсегда. Я отказался от всего.

ХИМАНЫЧ: Скажите, а вы в упор выстрелили? Вы пистолет прямо приставили к животу или как вы выстрелили?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, два-три сантиметра, не больше. Это газовое оружие, не пули, ничего. Там просто струя газа...

ХИМАНЫЧ: Скажите, а вашей жизни реально грозила опасность в этой ситуации?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, человек меня душил.

ХИМАНЫЧ: Ну, душить можно по-разному. Меня вот жена иногда душит, ну, мы играем так вот.

ПРОНЬКО: Какие-то у вас странные наклонности, Владимир! Евгений, спасибо большое. Нет, просто вот это уточнение, оно неспроста было, или почему вы интересовались?

ХИМАНЫЧ: Просто душить можно по-разному. Можно душить с целью...

ПРОНЬКО: По всей видимости, угроза все-таки была, да.

ХИМАНЫЧ: Если человек говорит при этом, что лучше бы он меня задушил... Ну, не знаю, странное у человека, наверное, отношение к жизни.

ПРОНЬКО: Ладно, я не буду разбирать этот конкретный случай. Хотя вы слышали, что этот вариант или тот прецедент, с которым столкнулся слушатель Евгений, он заставил его отказаться вообще...

ХИМАНЫЧ: И очень хорошо. Потому что человек явно не был подготовлен ни к этой ситуации, ни к владению оружием. Кроме того, оружие это было не его.

ПРОНЬКО: 46% слушателей «Финам FM» поддерживают идею легализации, разрешения на короткоствол; 54% проголосовавших слушателей «Реального времени» против. Вот такие итоги.

Спасибо вам большое. Сергей Зайнуллин, Владимир Химаныч, «Реальное время». После новостей «Итоги дня».